Незримые узы мерзлоты
Представитель «Зелёной Арктики» в Москве, доброволец экспедиций с 2013 г.. Григорий Покрас
Жизнь – это путешествие… На мой взгляд, экотуризм довольно точно определяет качество знания того, как нужно путешествовать в нетронутой естественной природной среде и вообще – жить.
Введение. Ворота в Арктику

Остров Белый меняет судьбы людей. Это вам скажет любой «полярный брат», любой волонтёр, побывавший во владениях священного ненецкого духа Сэра Ири, или Белого деда. Когда я собирался сюда впервые, я ничего не знал о севере. Не представлял, какие крепкие, волевые и одновременно тёплые люди осваивали завораживающие, смертельноопасные края «страны ледяного ужаса», как называл Арктику Фритьоф Нансен. Прикасаясь к ржавым останкам хозяйственной инфраструктуры; глядя на доски и бочки, раскиданные по полярной тундре свирепым ветром, беспощадной волной; выдирая из мерзлоты геологоразведочные буры, почерневшие пожарные рукава и забитые грязью трубы; собирая битое стекло, дырявые сапоги и рассыпающиеся консервные банки; сравнивая с землёй пепелища домов, в которых жили и умирали метеорологи – делая всё это, я прикасаюсь к изнанке героической советской эпохи освоения севера. Эта изнанка и есть наша история, неприукрашенная хроника повседневной жизни. Она для меня дороже всего, эта горькая правда зачарованного края. Не зная её, я не смогу постичь глубину собственной личности. Северный климат причудливо задокументировал быт, выстроенный за несколько десятилетий и разрушенный в одночасье. Космос обернулся хаосом. И сегодня мы упорядочиваем этот холодный хаос. Упорядочиваем тяжёлым трудом и теплом своей человечности.

Мертвец
Чёрный нос, робко втягивающий солоноватый морской воздух; голова, тяжело приподнявшись, медленно клонится к земле; ещё недавно белоснежная шубка посерела от песка; лапы медвежонка подкашиваются. У него нет сил на то, чтобы стоять, и он ложится. Грустно смотрит перед собой. Тускнеющий взгляд его пересекает протоку Рогозина и в поисках помощи пытается протиснуться в щели дома, где живут волонтёры. В таком состоянии он провёл больше суток. Неумолимо, час за часом, страх перерастает в апатию. Сильнейший из инстинктов – инстинкт самосохранения – уже не способен поднять на ноги несчастную жертву браконьера. Почему же медвежонок выжил?

Чёрный нос, робко втягивающий солоноватый морской воздух.
Лабазник
Вернёмся на 2 недели назад, в конец июля 2013 года.В самом разгаре тренировочные сборы кандидатов на участие в экоэкспедиции на остров Белый. Лето, Западная Сибирь, звенящие облачка комаров. Волонтёры под руководством инструктора, всего13 человек, отправились в поход, цель которого – сплотить команду. Выполняя задания инструктора, ребята делают носилки из подручных материалов, перетаскивают друг друга через крутой овраг,минуют небольшую речушку по верёвочной переправе.

Нарвали душистой таволги – заварить вместо чая во время привала. Искупавшись в реке и пройдя пару километров, группа делает короткую остановку. Достают перекус: колбасу, сыр, печенье. На горелку – чтобы сэкономить время – ставят чайник с той самой таволгой, или, как её ещё называют, лабазником. Отвар этой травы чрезвычайно ароматный, бодрящий. Вода кипит.В это время Егор, сделав неловкое движение, опрокидывает чайник себе на ногу. Умиротворение мгновенно сменяется тревожным замешательством. Группа вынуждена срочно возвращаться из похода, чтобы Егору, получившему сильный ожог, оказали медицинскую помощь в больнице. Участие в экспедиции под большим вопросом.

Планета Земля вращается вокруг Солнца, далеко не самой горячей звезды галактики Млечный путь. Действие переносится за полярный круг, в аномально жаркий арктический август.

Волонтерская кухня
В полярном братстве принято обсуждать важные вопросы всем коллективом. Ребята собрались на кухне, чтобы решить, что делать с раненым медвежонком. Егор, мучимый тяжёлыми раздумьями, смотрит на перевязанную ногу. Ожог почти зажил. Выручили крепкий организм и ободряющая поддержка товарищей, не желавших улетать на остров без друга.
Мысль Егора возвращается к насущной проблеме. Спасти раненого сеголетку значит вторгнуться во владения дикой природы, вмешаться в естественный ход вещей. Если медвежонка кормить и выхаживать, он не научится самостоятельно добывать пищу и, следовательно, никогда больше не сможет вернуться в свой родной мир. Таким образом, ему придётся жить в неволе, в зоопарке. Если оставить всё как есть, медвежонок погибнет. Свободным.
Егор не спеша отпивает из эмалированной кружки глоток главного северного напитка (да простят меня пьяницы) – свежезаваренного дымящегося чая.

Сын
Закипел котелок. На дворе 2015 год. Полярный Урал. Палаточный лагерь стоит в километре от подножья горы Динозавр. Невдалеке журчит горная река, стремительная, обжигающая живительным холодом Собь. Мы встречаем зябкий пасмурный вечеру костра. Усталость от тяжёлых испытаний отступает на второй план – прямо сейчас мы пьём чай и от всей души смеёмся.

Орёл, руководитель волонтёрского отряда, сидит чуть в стороне. Он серьёзен. Кажется, его грустноватый взгляд устремлён в никуда. Я хочу привлечь внимание товарища и отпускаю в его адрес нелепую шутку. Он бросает на меня удивлённый и немного потерянный взгляд. Что-то случилось. Я подхожу к нему со словами: «Не обижайся, я шучу». И только теперь, подойдя ближе, я увидел, как по щеке Орла скользит слеза. В этот момент он негромко произносит: «У меня сын родился».

Операция
За два года до этого одной из волонтёрских смен сказочно повезло на Белом с медведями: каждый день в поле зрения попадалось по несколько особей. А ведь надеялись увидеть хотя бы одного, хоть разок. По песчаной косе, отделяющей протоку Рогозина от Карского моря, каждый день прогуливались в поисках пищи медведица с маленьким забавным медвежонком. Детёнышу на вид было не более 7 месяцев. Именно он вскоре лежал при смерти возле протоки. Его мать пропала, и это указывало на то, что её уже нет в живых. Медведицы, как и человеческие мамы, ни при каких обстоятельствах не бросают своих детей.

Волонтёры разработали операцию по спасению беззащитного малыша. Сколотили ящик для транспортировки зверя, очистили заброшенное здание, в котором его можно будет содержать. Орёл и ещё пятеро волонтёров перебрались через протоку на надувных лодках. Рядом плыл всеобщий любимец пёс Боцман. Он первым добрался до медвежонка, дав тому понять, что бояться нечего: на выручку пришли друзья.

События развиваются стремительно. Вот шестеро «спасателей» окружают перепуганного подранка, сажают его в ящик.В следующее мгновение спасённый уже лежит на старом матрасе в своей новой комнате. Отоспался, отъелся. Теперь гневно рычит, если люди не угощают свежепойманной рыбой.

Сэру Ири – так в честь духа-покровителя острова назвали медвежонка – повезло. Он был ранен в плечо: браконьер целился в сердце, но промахнулся. К тому же пуля прошла навылет. Рана затягивалась. Через две недели после спасения медвежонок отправился в пермский зоопарк, где живёт и по сей день. А мы до сих пор поддерживаем общение с Егором, Орлом и остальными ребятами, несмотря на то, что живём в разных городах.

Заключение. Оптика
Полярная ночь не очень-то уютное время года во многом из-за кромешной тьмы, скрывающей привычные очертания окружающего мира. Когда нет света, нет и цвета, как нет жизни, ощущения радости. Парадоксально, но, если тьма пропадёт и останется один лишь свет, мы также не сможем различать ни предметы, ни цвета. Свежевыпавший снег отражает в среднем примерно 85% падающего на него солнечного света.От такой яркости можно ослепнуть!

Поэтому эволюция ослабила зрение белого медведя, даровав ему взамен феноменальное обоняние и скорость, за которую представитель ГИБДД мог бы выписать штраф.

Подлинную красоту и глубину мир приобретает, оказываясь во власти двух равноправных полюсов – света и тени. Этот принцип оптики наглядно иллюстрирует феномен полярного братства. За три года дружбы и совместного труда каждый из нас неизбежно переживал страх, боль, разочарование, усталость, как физическую, так и психологическую.

Всё это естественные «глубокие тени» нашего бытия. И без них, без горьких чувств (которые мы ввиду замкнутости коллектива не могли не делить на всех) мы не испытали бы незабываемого восторга, ослепительного счастья от каждой новой победы над трудностями, от каждой очищенной пяди родной земли.

Волонтёрское полярное братство состоит из разных, порой противоположных во взглядах и вкусах личностей. Тем не менее, все мы оказались способными сопереживать друг другу, делить пополам работу, паёк, слёзы, смех. На севере по-другому нельзя, погибнешь. Именно холод помог нам открыть собственную теплоту. И как бы мы ни были разбросаны по свету, мы всегда вместе: нас связывают незримые узы мерзлоты.